Козёл, боюсь, что после моего поста это будет уже дико неоригинально. )))
я то думала, вы вообще не читаете то, что я пишу, из идейных соображений. а оказывается столько внимания. ))

Хазар, здесь могут быть несколько классификаций образов, например, по литературному принципу (раз это лит. произведение), музыкальному (раз здесь имеется мелодия), психоаналитическому (раз здесь есть бессознательная сфера автора) и по принципу контент-анализа (то есть гармоничности и частоты расположения образов в тех или иных местах произведения). Чтоб в очередной раз не спрашивать тебя, а как нужно, я решила тебе привести все варианты группировок. Ты уже сам выберешь, что тебе ближе и интереснее (скажем, для дальнейшего обсуждения).

Литературный принцип.

Группа персонажей:

писатель за печатной машинкой (он же /вероятно/мальчик за столом)
русалка на дереве (она же /вероятно/женщина, потерявшая всё)
девушка на эскалаторе
хмурый рыбак
капитан
мама

Группа объектов сюжета:
(то, с чем взаимодействуют персонажи)

клип про девушку
самолёт
друг, упавший с велосипеда
эскалатор – неоновая реклама
ворон
лук-стрела –тетева-индеец
мелодия

Группа объектов «темы»:
(то, что складывает «фон» рассказа)

кровь
трогательная музыка
мелодия-карамель-цветок
дрожание гитары
дыхание-дым
водоём
девушка, играющая на валторне

Музыкальный принцип

здесь деление на группы будет ассоциативно основано на типах инструментов или в данном случае на «звучании» образа, образа как инструмента, складывающего данную «мелодию»

аutophones (самозвучащие, образы-«трещётки»)

Мелодия-карамель-цветок
Русалка на дереве
стрекоза-небо-поле
грудь-глаз-дрожащие губы-поцелуй

membranophones (мембранные, образы-«барабаны»)

водоём
лук-стрела –тетева-индеец
хмурый рыбак–рыбки –мост-вода
камни

aerophones (духовые)

девушка, играющая на валторне
вращающиеся планеты
женщина, потерявшая всё
дыхание-дым

chordophones (струнные)

дрожание гитары
провод
охотник-камыши

Принцип контент-анализа
(если вспомнить, что метод основан на числе повторов тех или иных образов в теле текста, то акцент группирования будет сделан именно на этом)

единичные образы

эскалатор – неоновая реклама
дыхание-дым
ворон

образы-дубли

русалка на дереве
женщина, потерявшая всё
старый душ
писатель-печатная машинка
мальчик за столом
дожди на планете
вращающиеся планеты
лук-стрела –тетева-индеец

многократные

водоём
клип про девушку
окно-сосны-облака

Психоаналитический принцип.
(за основу берется скрытое и подавленное в сознании создателя, а именно его «ид» по Фрейду, бессознательное)

группа «архетипы»

вращающиеся планеты
женщина, потерявшая всё
самолёт
водоём

группа «сексуальность»

русалка на дереве
эскалатор
девушка, играющая на валторне
грудь-глаз-дрожащие губы-поцелуй
клип про девушку

группа «агрессия»

ворон
кровь
лук-стрела –тетева-индеец
охотник-камыши

группа «страхи»

провод
друг, упавший с велосипеда
камни

П. С. взаимосвязи не написала намеренно, ибо это уже личное будет.

Сова, теперь понятно, спасибо, коллега))

Сова, "милая и добрая" для Шалтая, а разлучница - для Таши. А для читателя так вообще - на его выбор. Настя - может быть как переломным моментом отношений двух ЛГ, так и тем, что для самих персонажей. Вопрос восприятия.
"Цикл потрясающий." +100

Но я так и не поняла про "невозможность принять счастье в таком масштабе", в каком таком?

исправила кое-какие помарки в своей рецензии, ибо писала на волне эмоций, забыв обо всем... и оставила рекомендацию.

«Всё понять – значит простить» (с) А. Сталь

Или, сможет ли простить Она?...

Очень сложно поймать словами суть цикла местоимений данного автора. Это на уровне ощущений и мыслеобразов читателя, а у каждого они свои. Объяснять затруднительно, всё равно, что пересказывать Есенина, рвать образы размышлениями. Нужно просто чувствовать текст, одновременно уметь слышать рассказчика-автора и по собственным представлениям собирать паззлы из этих местоимений. Это контраст коротких определений «я», «он», «она», «мы», с мощным образным рядом, поэтическими вставками и с повествованием под стать названию. Предложения – спазмы, короткие, как рывки, но достигающие цели, воображения читателя вкупе с его душевным опытом.

«Она» - это самое трогательное, ранимое и преданное местоимение этого цикла. Она-Таша объясняет нам, что любовь отличается не только своей редкостью и эксклюзивностью чувств, любовь – это преданность, надежда и ожидание, объясняет что есть «женская любовь», имеющая свои особые черты и свою особую природу. Женщинам вообще свойственно много чего радостно и мучительно нести на алтарь любви, время, разлуку вынужденную и т. п. Потому Она-Таша, как собирательный образ всех «ждущих» женщин, приняла условие, что за счастье нужно платить всем, если хочешь его залучить. Но если бы только этого было достаточно…

Чем отличается ситуация Таши и Шалтая в сюжете, только ли тем, что одна ещё любит, а другой уже забыл и живет новым чувством? Я задумалась, и мне на ум пришла старая окуджавская истина, в достаточной мере объясняющая эту ситуацию:

«А как первая любовь – она сердце жжет. А вторая любовь - она к первой льнёт. А как третья любовь – ключ дрожит в замке, Ключ дрожит в замке, чемодан в руке…»

Как я понимаю, Шалтай – это первая любовь Таши. Кому проще забыть первую любовь, тому, кто ещё любит или тому, кто любит уже другого? Таше, у которой жжет сердце или Шалтаю, который сравнивает первую любовь со второй?

Мне даже показалось в какой-то момент, что автор подсказывает стихами:

«Спички – безумное изобретение….и никто не хочет быть первой…» или «Какая досада – зажечь сигарету, не стоит и думать об этом. Последнюю в пачке, лаская в ладони последнюю спичку…»
Первая любовь самая болезненная, в своем окончании.
Мы каждый раз думаем, что любим в последний раз.
Мы сравниваем любовь с искрой, с последней затяжкой сигареты, со вспыхнувшей спичкой.
«Любовь – безумное изобретение», и те, кто когда-то вспыхивал ею, понимают эту ассоциацию со спичками.
Одна из тяжелых составляющих отношений – это перевод любви между мужчиной и женщиной в уровень «приятельства-дружбы». Внешне это возможно, но прорываться чувство будет обязательно, пока не догорит, пока не появятся другие объекты любви. Шалтаю повезло. Он догорел задолго до встречи, на расстоянии и обзавелся новым объектом. Таша жила предчувствиями и снами, «наползающими тьмой» интуиции. Его любовь была со знаком вопроса, а её – с восклицательным.
«Когда же наступит момент Невезения, чтоб сразу же стало понятно…»
Момент Невезения – это и есть момент догорания спички. И всегда найдутся люди, которые на это укажут: «Девочка, ты береги себя». Или «не плачь над сгоревшей спичкой, живи дальше, вон их сколько в коробке ещё, она не последняя…»
Больше всего мне понравилось то, что автор написать рассказ ТАК, что не задаешься вопросом, «как же он смог, Шалтай то?», а задается вопросом «А что же Таша, простит ли?»
То есть мастерски зачеркнуты повествованием все остальные местоимения, «я», «он», «мы» и вынесено на поверхность лишь одно – ОНА.

«Какое-то время она не двигалась, смотрела на него, потом медленно встала, отвернулась, пошла к выходу, как незрячая, натыкаясь на стулья, в дверях посторонних, пропустив кого-то».
Она и сейчас посторонилась, пропустив Настю. Таша – не та женщина, которая борется за чувства и строит козни сопернице, Таша – женщина –эхо, доброе эхо Шалтая, также молча как и он, без звука, ушедшая из его жизни. Доброе эхо друг друга. Правда.

Как-то в одной из рецензий автору сайта (правда, уже не помню кому) я взмолилась: ну почему, почему, разлучницу, да и вообще негативную героиню сюжета авторы-мужчины как правило называют Настей?! Почему? Я до сих пор так и не нашла ответа… Но тенденция очень заметная. Может, где-то там, в глубинах мужского подсознания прошит код «Настя», отвечающий за функцию подчинения?!)))

Про Шалтая. Армейская циничная стынь иногда очень быстро выветривает влюбленность, даже из голов таких благонамеренных персонажей-парней, как Шалтай. Так и не смогла для себя решить, случайна ли эта фраза, намек ли это: «Дочь прокурора, районного, но не суть»? Вообще, прочитав «Я» и «Он», мне уже тогда стало ясно, что отпустить Шалтая – это отпустить шар в небо. Он никогда не вернется. Автор это подтвердил сюжетом здесь и междустрочием там, ранее.

Я не знаю и не вижу здесь того, что можно было бы доработать. Я написала о своих мыслях относительно персонажей и об их истории. Спасибо за рассказ. Он действительно задевает за живое, и «Она» - лучшее из местоимений, недаром про любовь тоже говорят «Она». И чудится мне здесь автобиографичность почему-то.

"по вашим" Хазар, мы давно уже на "ты")

"почему по вашим ощущениям текст называется "Мелодия"?

-потому что есть нисходящие и восходящие интонации(эмоциональные), как в любой мелодии
- потому что как в мелодии (песне) есть рефрен, повторяющиеся образы (мальчик, женщина)
- потому что паузы условны (как бывает затихание в композиции, мелодии)
- потому что в тексте не мало муз. символики

"Какую роль играет эпиграф?"

предупреждение. образы мимолётны, как мелодия, которую помнил и не можешь вспомнить, но что-то ещё крутится в голове, ты пытаешься вспомнить, но фальшивишь-фальшивишь...

О, Хазар! Как приятно черт побери, что автор с рецензентом так разбирает саму рецензию. С удовольствием отвечу на все твои вопросы, и выполню задание! /Не такая/ проза всегда вызывает много вопросов. Я хотела было провести психоанализ образов, и были даже мысли про группы, но боялась, что ты почувствуешь себя пациентом на кушетке психоаналитика, ибо это нечто вроде копания в чужом бессознательном. Но всё сделаю. Про разрывы связи образов я указала в рецензии, это два места, со стереотипными сравнениями - "манекены" и "опоздание".

Вернусь с рецензией номер два. Ты меня приятно удивил. Я привыкла слышать обычное "спасибо" и только.

будем разгадывать, как ребус. мой вариант: есть слово, есть Бог, в любом языке.
хороший лингвистический аргумент.
тебя на это не Борхес с "Отче наш" на финском навел на такой аргумент?

«Когда стране что-то от тебя нужно, она называет себя Родиной» (с)

«Именем Российской Федерации…» - слова государственного «Отче наш» - о чем это название? Давайте разбираться.

О совести вообще сложно писать, будь то совесть «общественная», будь то совесть отдельно взятой личности. И много об этом нам сказано в литературе. Одна Катерина Ивановна Мармеладова у Ф. М. Достоевского чего стоит. У кого-то из авторов на совести сделан акцент в характере героя, а у кого-то за основу произведения взята проблема совести как абстрактного понятия. Тема «совести» - любимая тема также богословов и религиозных писателей. Она вечная. Не утрирую. Древние греки любили размышлять на этот счет. Тему продажных судей можно найти в русской литературе 17 века. Как правило, это сатира. Так, например, тему обличения системы судопроизводства, опирающуюся на Соборное уложение царя Алексея Михайловича можно увидеть в известных повестях о Шемякином суде и о Ерше Ершовиче. Что касается наших дней, нет смысла даже перечислять произведения. Их много. Кроме того, и другие сферы искусства не отстают. Живопись, кино… Пришел на ум фильм с О. Басилашвили «Судья в ловушке». И рекомендую Вам, как автору, если подобная тематика ещё интересует, прочитать мысли знаменитого канадского криминального психолога Роберта Д. Хаэра, а именно его «Лишенные совести».

Вы же, автор, в произведении вывернулись, покрутив «совесть» в сюжете как кубик Рубика со всех сторон. Позволили героине, Резчиковой Зое Николаевне, подумать о своем прошлом, позволили упрекнуть главную область совестливого применения – судебную систему, продемонстрировали эту черту у второстепенных персонажей, как будто вскользь упомянутых в монологе героини. И чтоб уж совсем читатель не открутился от назойливости идеи – обличили всё это в самую простую и понятную форму прозаического произведения - внутренний монолог ЛГ (исповедь). То есть, как автор шли Вы напролом.

Монолог. Подобную форму повествования часто называют прямым сюжетом. Тут не нужно выдумывать «второе дно» идеи, ломать голову над двусмысленными репликами героев, акцентировать внимание на недосказанности, атмосфере, играть образами и сравнениями. Всё прямым текстом. Как есть. А вот теперь риторический вопрос читателя, такого как я: а нужно ли использовать монолог как форму повествования в тексте с одной глобальной идеей, о которой мы догадались уже из названия «Именем Российской Федерации», где сами слова говорят нам об ответственности и моральном долге перед государством?! Эко я красиво сказала. Но ведь на самом деле, многие ли им придают значение?! Откуда формироваться совести и ответственности перед своим профессиональным долгом, если не многие знают даже слова гимна своей родной и любимой страны. Зоя Николаевна – одна из граждан такого вот общества, общества, где все взаимовыгодно, ты мне – я тебе, а словосочетание «профессиональный долг» давно кануло вместе с историей КПСС. И нам чаще встречаются «мошенники Вертиловы», даже с экранов ТВ, нежели борцы за правду – Горины.

Разберу текст на цитаты, прокомментировав:
«Никогда не забуду слова Горина перед его уходом: «Я понял, почему у Фемиды глаза завязаны. Она стыдливая – не может, в глаза смотреть тем, кто положил на её весы меньше денег, чем оппонент»… А я думаю завязаны, чтоб не смотреть в глаза таким вот Гориным… Совестно.
«Оправдательные приговоры за деньги и цацки»… кто-нибудь бы сказал, что всё в нашей жизни возвращается, в средневековье грехи искупали именно цацками и деньгами. Удивительно, как все становится прежним, пусть и в другой форме…
«Закончил престижный юрфак СПбГУ» - что дает в нашей жизни престижный ВУЗ кроме образования, ещё один риторический вопрос?!
«…фальшивые слёзы и сладкие речи сослуживцев»…удивительно, что Резчикова не понимает, что сама такая… Или автор хотел умышленно подчеркнуть её наивность относительно окружения?
«…я своего мужа, Юрия Сергеевича очень люблю», не знаю, может я и черствый читатель, но сомневаюсь, что такие, как ЛГ, могут любить вообще. Тем более, сравнивая его дальше с «лакомым кусочек», любящая женщина до такого не додумается.
«Встать, суд. Идет» Даже сердце защемило от осознания того, что слышу эти слова в последний раз» - власть сложно терять, больно и неприятно, вот это правда.
«Наверное, первый раз в процессе участвует. Ладно, пусть учится» - вот уж сомневаюсь, что к молодым адвокатам старые судьи так относятся. Обычно молодые да оперённые быстрее, умнее, мобильнее, сообразительнее, не столкнувшиеся ещё с клише буквы закона.
Итак, что на мой взгляд вызывает сомнения в рассказе:
- выбранная форма повествования (монолог), не совсем удачная для подобной идеи, «совесть», на мой взгляд, лучше будет показана в рассказе с сюжетами, где читателя не внутренней речью персонажа подводят к выводу («А что совесть то?»), а обрисованной ситуацией, где до этого вывода нужно додуматься самому;
- психологические черты ЛГ, матерого судьи, которого оказывается можно разжалобить «воробушком», воспоминаниями и сходством;
- моральные черты Резчиковой – монолог про любовь мужа;
- «мы всегда были одним целым» были?? Может, все же я неправильно Вас поняла, автор?
- некоторые детали: валидол, рисунок Фемиды в рамке и излишние сантименты в речи, как показалось для пущей жалости в повествовании.
По стилистике особо вопросов нет. Вставьте пропущенные запятые, и поаккуратнее используйте неологизмы («обыдлячивание» прям жаргон в устах судьи со стажем)
В остальном, тема актуальна, и предполагает дискуссию читателя с автором. Слог довольно хорош.
Спасибо за рассказ.

Я думаю, что про самоистязание тут нужно не буквально совсем уж понимать. Это про то, что в тексте много исповедальных ноток, с укором, и отражено в персонажах, за которыми возможно спрятан сам автор. В этом тексте это есть, и правда.

хотела оставить комментарий, ещё днем, а потом решила, что лучше вернусь с рецензией, если автор не против.

"и за женщин,
оставленных нами," и ждущих ещё.
а Шалтай то романтик, я вот только сейчас это поняла. Персонаж осязаемый. Может, это стихи в тексте добавляют Шалтаю лиризма, но иногда он трогательный.
Шалтай-ребенок, Шалтай-взрослеет, Шалтай-мужчина. Хороший цикл. Мне нравится. Интересно, а есть "Она"? Или я вперед лезу?

Я смотрю Шалтай уже подрос...
Реалистично написано, осколками как будто.
Вспомнилась "Цельнометаллическая оболочка" Кубрика, почему-то.
Решение публиковать прозу - очень верное. Спасибо, есть что почитать.

Про девушку Дениса я хотела сказать лишь одно, что раз она одна из нас, то не идеальна относительна масок, она сама их носит и меняет, а раз так, то можно было бы сказать на этот счет или показать как-то в сюжете. Ведь она получилась прям "мессией", избавительницей от масок, хотя по логике вещей - она помогает Денису уживаться в его масках, делает их наличие комфортным для них обоих.

Спасибо, что правильно поняла меня. И правильно поняла тон рецензии - нынче это редкость, практически дар)

Хотя я и не являюсь любителем экспериментальной прозы, и кроме того даже считаю, что подобного жанра «экспериментальной прозы» в принципе не существует (о чем недавно спорила в одной из дискуссий здесь, на сайте), но в тексте рецензии всё же буду использовать этот зыбкий термин, для того чтоб установить понимание между автором и рецензентом. Все эксперименты существуют лишь в нашей голове, всё остальное, скорее относится к элементам новаторства.
Автор определил это произведение в раздел «экспериментальной прозы». Если прочитать текст, то объяснение подобного отнесения заключается в следующих вещах:
- текст написан без знаков препинания, заглавных букв;
- здесь нет ни намека на классическую структуру (композицию) рассказа;
- образные сравнения не имеют прямой логической связи.

Теперь более подробно о перечисленном.

Игнорирование знаков препинания и использование одних лишь строчных букв принято приписывать писателям-авангардистам, к коим принадлежит, например, Виктория Нарбикова, написавшая свой «Свет дневных и ночных звезд» с указанным принципом. Вероятно, это делается для того, чтобы высечь из текста «шаблоны», и дать читателю самому разобратьcя в предложениях типа «казнить нельзя помиловать». Почему-то мне кажется, что для большинства читателей это кажется неудобным. Поэзию не берем в расчет, говорим только о прозе, о её канонах. Дело в том, что любое произведение (будь то зарисовка, роман, повесть, эссе) – это своего рода экстралигвистическое общение автора с читателем, путем передачи пауз, интонационных всплесков, окончания мысли через принятые знаки препинания, если в стихотворении порой не нужна «точка», потому что мы уперлись в завершение мысли (образа) в рифму, то в прозе всё сложнее. Череду образов нужно обозначать, их границы, чтобы текст произведения не превращался в палитру для смешивания красок. Сегодня записи со строчных букв называют «форумное письмо», из-за распространенного его использования в интернете, но то и понятно – кнопку шифта иногда лень нажать… Не исключено, что такое письмо найдет ещё более широкое распространение в жизни вообще, но не в литературе. Очертания в тексте не перестанут быть важным звеном. Говорю я это к тому, Хазар, что здесь с подобным авангардом ты растерял в своей «мелодии» текста все интонации, не знаю, пробовал ли ты раньше такую манеру, не посмотрела, то первый подобный опыт у тебя не увенчался успехом. Образы слились. Об этом чуть позже.

Классическая композиция рассказа, как мы знаем, имеет зачин-почин-кульминацию-зе энд, говоря простым языком. Тут ты объединил два типа композиции «плетёную» и «окольцовку». Подозреваю, что ты этого не знаешь, но могу ошибаться.
«Окольцовка» - авторское обрамление текста в начале и в конце. А именно ты возвращаешься из своего полета по символам в конце «мелодии» и начинаешь его в начале.
«Плетёная» - русло повествования размывается в сеть ручейков, авторская мысль скачет, по времени, по героям и образам. Здесь даже не нужно тебе приводить примеры из текста.
Кто-то назвал бы эту «мелодию» сюром, но тоже спорно. Сейчас все дыры непонимания жанра и стиля латают этим словом, от безысходности. Сюрреализм в литературе – это поиск новых форм, отказ от канонов путем преобразования языка, и!! самое главное! - создание новой образности, то есть нечто вроде гипнотического сеанса в произведении. У тебя тут этого нет, поэтому ты не подражаешь Блейку и Кольриджу, этим «детям романтизма», ты пробуешь сам создавать ноу-хау, не опираясь на уже, кстати, имеющуюся школу сюрреализма в литературе. Это безусловный плюс. Твоя смелость и попытки.

Образы. Или твоё ноу-хау.

Это только по началу русалки, эскалаторы и голубые рыцари в придачу с конквистадорами кажутся бредом, мне, немного знающей творчество известных авторов психоанализа тут вроде бы все ясно… Но опять же пропуская через моё восприятие.

Приступим.
«Схватись за что-нибудь, зацепись за вещь».
То же самое я посоветую любому читателю этой вещи, ибо если он не найдет здесь для себя ориентиров, он просто тупо потеряется. Всё что мы знаем об образах – это то, что они должны быть связаны между собой, будь то сюр, экспериментальная проза или инструкция к бытовой технике, иначе смысл любого произведения рушится. Нить, ниточка, цепочка, звено, как угодно, но одно должно хоть в какой-то мере прикасаться к другому, потому что сам по себе рассыпанный бисер – ещё не бусы. Другое дело, что можно мастерски увязать то, что ранее не соприкасалось никак. Так вот, твоя ниточка между некоторыми из образов этой «мелодии» частенько путалась в узелки и даже в паре мест порвалась окончательно, не выдержала.

Русалка. Из головы писателя. Русалка она, Хазар, не только «на ветвях сидит», русалки в русской мифологии – это души младенцев, умерших, утопленниц, удавленниц, то есть девиц самопроизвольно лишивших себя жизни. Если ты знал об этом, Хазар, то вот этот абзац разговора с женщиной, потерявшей всё – он талантливо увязан символикой: «а если ты знаешь, чего же ты не говоришь….»

Мальчик за столом. Прокручивание вспять сознания того самого писателя, который вспоминает себя маленьким. Начало начал в цепочке образов.

Эскалатор. По Миллеру (однофамилец Г. Миллера), символ эскалатора – стремительное движение вперед в жизни человека, та женщина уже далеко продвинулась, а мальчик всё растет, мальчик целится в таких женщин из лука.
У Френка Херберта в «Ловце душ» есть такие образы: «ворон…мальчик…индеец…лук со стрелой». Всё повторяется в творчестве, Хазар, ну почти всё:
«ворон летает над пустыней»
«ты понимаешь, что ты индеец с острой стрелой»
«мой мальчик подними свой лук»

Разрыв связи образов здесь: «манекеном без сердца». Ну, совсем простенько для такого текста. Кроме того, а что есть манекены с сердцем?

Дрожание гитары Вот здесь мелодия текста и образов окончательно сформировалась, но опять разрыв связи:
«опоздание….такое чувство отставания». Слишком прямо и слишком ровно для такого текста, для такого абзаца, где только что девушка играла на валторне возле хижины. Ты сорвался на стереотип. Понимаешь о чем я?

И прежде чем подвести итог, я хотела бы рассказать тебе про контент-анализ. Метод, используемый в психологии, социологии, PR – техниках. Умение вставлять в любой текст любой образ. При виртуозном использование можно добиться того, что слыша текст реферата по энергоресурсам Западной Сибири можно увидеть видеоролик, красивый, цветной, завораживающий. Для этого нужно знать, в какие места текста вставлять определенные образы. Сегодня многие «экспериментаторы» в литературе им пользуются. Это очень интересно и захватывает. Я думаю это прием как раз для тебя. Попробуй.

Стилистика в экспериментальной прозе может быть только авторской. И точка… О знаках препинания мы уже поговорили. И что же осталось мне сказать…
Починить в некоторых местах «разрывы» образного ряда, и будет в самый раз, для тех, кто любит ворошить символы, образы, рассказы без рассказчиков, истории с принципиальным столкновением сознания и подсознания, нестандартные связи в логике предложений, видео внутри текста, в общем всё то, о чем пишет Хазар Хазаров.
Спасибо за мелодию, я её услышала, только вот это был preplay, но все впереди, правда?

опять настройки не работают, мда

«Мы не ожидали, что среди круговорота масок, одна из них окажется подлинным лицом» В. Набоков

Маски, маски кругом. Маски возраста, маски пола, маски социальной роли, и даже маски литературных персонажей. Да и вся литература – маска. Герцен ещё в 1857 году написал: «Современная литература – это исповедь современного человека под прозрачной маской романа или воспоминаний». То есть искусство литературы – это маска, чтобы высказаться и выговориться, довольно интересно, не правда ли?
А если задуматься ещё и над тем, что один литературный персонаж зачем-то надевает маску другого литературного персонажа другого автора, то и подавно запутаться можно в этом хаосе. У Сологуба ведь зачем-то в «Мелком бесе» Передонов примеряет маску лермонтовского Демона, у Чехова в «Дяде Ване» Войницкий ощущает себя главным героем «Грозы» Островского, все повторяется, с какой-то неведомой целью…
(на эту тему стоит почитать Л. Гинзбург "О литературном герое")
Маски писателей. Псевдонимы. Тоже игра. Попытка скрыть за псевдонимом личную жизнь. Козьма Прутков, Максим Горький, Анна Ахматова. А сегодня маска Акунина на Чхартишвили – это коммерческий пиар-проект. Зачем я это все говорю? А в этом произведении от идеи «человек-маска» настолько явной и очевидной, читатель просто не может убежать. Она в персонаже, она в названии, она в мыслях героях….Она везде.
Плохо ли быть в маске? Не думаю. Каждый читатель этого произведения, тоже надел виртуальую маску «ника» - образа. Но при этом верит, что остался собой. Как и Денис в рассказе.
Почему Денис носит маску? Ответ на мой взгляд уже в первом предложении.
«Я шел по обычному маршруту «университет-дом».
Маска сродни ролевой игре. Есть такой термин «ролевой мораторий» - по И. Кону- это интервал между детством и взрослостью, когда человек пытается найти свое место в обществе. Этот интервал – студенчество. Самоопределение в жизни.
«Я шутил, смеялся, громко говорил, отвешивал комплименты его маме…» Маску человек выбирает под свой характер, это правда.
Но в тоже время – маска пытается скрыть наши недостатки: «Мир заиграл красками, маска натянулась сама собой».
И вот тут я скажу «стоп». Рассказ был бы глубок и самодостаточен, если бы кроме лежащей на поверхности темы, во второстепенных персонажах, как в кривом зеркале отразилась бы тоже что-то любопытное для изучения автором и читателем. Не было бы обычное, простого – линейного повествования о Дениске, который меняет маски, как диски в плеере. Чего здесь недостаточно. И из-за чего рассказ переносится в милую категорию « мысли для друзей», упав с полки «серьезной прозы». Ведь та, что спасает его от маски в финале, тоже одна из нас, носитель масок, она же не безупречный своей естественностью Шариков из «Собачьего сердца», она не Раскольников, который считал себя необычным человеком (а лишь обычные носятся с масками), она такая, как и все. По крайней мере в сюжете мы ничего примечательного о ней не нашли. Как и обо всех встречающихся нам персонажах. В конце концов, читатель мог бы подумать о том, престижно ли иметь маску, всегда ли необходимо иметь настоящее лицо, легкие маски (сталкинг, которые нужно искусно одевать, что ещё больше подчеркнет их иллюзорность), может ли маска «въедаться» и пр, если бы автор это смоделировал в сюжете. Это главный минус рассказа - скупость взятой идеи. А вообще лично я считаю, что человек бесконечен, бесконечен в масках и развитии своем, для которого они нужны.
«Пустота. Маски нет» хм, а ведь даже здесь можно было сыграть в «маску пустоты», она тоже имеет место быть.
Итого: если углубить идейно и сюжетно рассказ, он состоится.
Это лишь моё имхо. Моя маска рецензента В любом случае, спасибо, Тигра, читать было интересно. А по стилистике претензий нет. Я их не нашла.

«И в радости праздной и в горькой беде,
Пусть каждый из вас будет верен себе.
Носите маски, носите маски,
Лишь только под маской
Ты можешь остаться собой»
(из песни гр. «Машины времени»)