Литературный Клуб Привет, Гость!   С чего оно и к чему оно? - Уют на сайте - дело каждого из нас   Метасообщество Администрация // Объявления  
Логин:   Пароль:   
— Входить автоматически; — Отключить проверку по IP; — Спрятаться
Нынче выпал ясный день.
Но откуда брызжут капли?
В небе облака клочок.
Басё
lentiy   / Люди сказывают
Тети Пашины истории
Я порезал руку. Порез был неглубоким, но кровь бежала сильно. Зайдя в бытовку, полез в аптечку – бинта там, конечно же, не оказалось. Тогда, совсем по детски, поднес руку к губам и стал слизывать кровь. За этим-то занятием и застала меня сторожиха.
- Ты чего? Порезался что ль?
- Порезался, теть Паш, а бинта вот нет.
- Ничего, - успокоила она, – обойдемся и без бинта. Давай руку.
Я непонимающе уставился на нее.
- Да не бойся, давай руку-то.
- Я и не боюсь.
Она внимательно посмотрела на рану, глубоко вздохнула и вдруг принялась что-то нашептывать. Говорила она чуть слышно, быстро шевеля губами. Но все же я сумел разобрать некоторые слова:

- Летел бескрылый, укусил безносый,
Сядь на горячий камень,
Кровь не кань…

И что-то там еще в том же роде. Я ошарашено смотрел на нее, не зная, то ли рассмеяться, то ли все же сдержать себя. Процедура длилась недолго.
- Вот, посмотри, - сказала она, поплевав мне на руку.
Я взглянул: кровь перестала течь.
- Ничего себе, - начал я восхищенно, - а я, если честно, смеяться хотел.
- Это просто, я всегда так кровь останавливаю. Тут как-то женщине прямо в поезде заговорила. Меня тетка научила моя. Я много чего такого от нее переняла: и от укора как лечить, и грыжу заговорить, и от суда отговариваться. Одно только у меня не получилось: она рак могла лечить, а я нет. Просила ее научить, а она все отговаривалась: потом да потом. Ну, я и не приставала слишком-то. Это ведь тоже не к добру, понимаешь?
- Понимаю, - охотно согласился я, хотя, если честно, ничего не понимал.
1. Про дядю Василия
«В нашей семье все такие. Я сама до тридцати лет в деревне прожила. Семья у нас немалая была. Семеро нас, ребятишек, у родителей было. И все кой-чему научились. С нами дед жил, отец материн. Так тот совсем колдун был, всех чертей знал. Сидит, бывало, в доме и разговаривает с кем-то. То сеется, то сердится, а то и вовсе закричит: «Убирайтесь прочь! Надоели все!». Никого ни видно, а шаги слышны и двери хлопают. А то посмотрит в окно на пруд и скажет, да как бы невзначай: «Ой, скушно мне что-то. Надо бы чертей заставить поработать – пусть вон тот камень на другой берег закинут. Наутро глянешь – точно, камень на том берегу. Да здоровенный такой камень – и впятером с места не сдвинуть. Или еще. Воду наполовину из пруда спустит. Вот нет воды и все! Скажут люди, почто, мол, ты дедушка, озорничаешь, он только усмехнется, ишь, мол, что удумали. А назавтра – все как прежде, опять пруд воды полон.
А люди в деревне меж собой перешептывались, будто он по ночам свиньей оборачивается и по деревне бегает – народ пугает. Про это не знаю, не видела. А вот кто что ему худое скажет – у того какая-нибудь да беда приключится: то лошадь ногу сломает, то корова сдохнет, а у кого и с самим что. И немудрено. Нельзя колдуну перечить – черти его оберегают. Но чтоб людей очень дед обижал, сказать нельзя: порчу там или что другое – такого не было…
А вот сына своего единственного не пожалел – всех чертей ему передал. Сын его, дядя Василий, грамотный был, в городе жил. Коммунист, техникум кончил, на заводе начальником каким-то работал. А как случилось с ним это дело, через то и помер.
А с того все началось, что поехал дед к нему в город. Мы еще отговаривали, мол, куда ты на старости лет собрался. Не знали еще тогда что к чему. Только он и слушать не стал ничего.
Погостил он у дяди Василия пару деньков, а потом домой засобирался. Дядя провожать его поехал. Едут они в трамвае, вагон почти пустой. Деду вдруг плохо стало. Упал на пол. Дядя подскочил к нему, давай поднимать. А тот протянул ему какую-то палочку деревянную, маленькую – в ладошку вместится. Дядя ее машинально схватил да в карман себе и сунул. Не обратил внимания, не до того ему было. Поднял старика, а дед ему и говорит спокойно так:
Ну, прощай, сынок. Помираю…
И тут же в вагоне прям и помер.
Похоронили старика. Все честь по чести. Только с тех пор стали люди замечать, что Василий странный какой-то стал. Раньше ничего не боялся, всегда веселый ходил, а теперь, как дело к ночи, так он аж трясется бедный, лицом белый станет весь. И не мудрено: лишь стемнеется, как заявляются к нему черти. Их с палкой-то дед ему и передал. Так уж заведено, что перед смертью должен колдун кому-нибудь силу свою передать. А не передаст – тяжело ему помирать будет. А уж почему он эту палку дяде Василию отдал – ума не приложу.
Дядя-то сам ни во что такое не верил, образованный ведь, да и партийный. Раньше бывало, если кто ему про отца что-нибудь расскажет такое, он только плечами пожимает и усмехается. Мол, старый человек, со странностями, вот и болтают про него всякую чушь. А тут каждую ночь к нему самому черти в гости заявляются. Дед-то уж больно любил с ними позабавиться, вот они к дяде Василию за тем же приходили. Он их прочь гонит, а они не отстают, да еще что когда будет рассказывают.
Он поначалу говорить никому не стал, что стряслось, и виду старался не подавать. Только плохо у него это получалось. В цехе, где он работал, переделку какую-то затеяли. Собрание собрали, субботник хотят организовать – тогда это модно было, решают, что и как делать. Всякий вносит предложения свои. Дядю Василия спрашивают, как он на счет всего этого думает. Человек он был толковый, люди к словам его прислушивались. А тут вдруг встает и всем на удивление заявляет:
- Товарищи, - говорит, - вы меня, извините, но мы с вами только напрасно время теряем. Не надо нам этот цех переделывать, он все равно месяца не пройдет, как сгорит.
Люди сперва опешили, а потом зашумели, думают, что пошутил он, захлопали.
Правильно, - кто-то с места крикнул, - пусть это все старье огнем горит! Давно пора новые станки ставить!
Посмеялись люди, пошумели, да и успокоились. Дядя видит, что слова его не в серьез принимают, ничего не стал больше говорить, махнул рукой и на место свое сел.
Кончилось собрание. Народ расходиться стал. Да только, ты ведь знаешь, люди-то у нас дурные. После собрания окружили дядю Василия и давай над ним подшучивать. Мол, ловко придумал, как бы невзначай, а намекнул начальству-то, что давно все по новому должно быть. Дядя их угомонить пытался, мол, не надо смеяться, а то плохо вам может быть. Куда там! Они и того пуще разошлись. Особенно один, Семен, кажется.
- Когда цех-то гореть будет? До обеда или после? Лучше, после обеда, чтоб, значит, на сытый желудок тушить!
Дня три прошло. На заводе вдруг что-то неладное твориться стало: то с одним человеком несчастье, то с другим. И все с теми, кто над дядей смеялся. Один с лесов упал, другого болванкой пришибло, а одному даже руку станком оторвало, а ведь работник опытный был. А вот с Семеном тем самым, что над дядей больше всех смеялся, ничего такого не стряслось. Хоть бы что ему, ходит все да посмеивается. Василий уж и внимание на его насмешки перестал обращать. Но коли с кем беда случается, так он аж сам на себя непохож. Две или три недели прошло, вдруг он будто ни с того, ни с сего уволился с завода. Начальство поначалу не хотело его отпускать – уж больно человек был нужный, да он на своем настоял, а почему уходит – никому не сказал.
Чем он потом занимался – никто не знает. Может, и работал где, а может быть, и нет. Соседи его почти не видели. Только слышали, что по ночам в его квартире шум какой-то стоит. Несколько дней так продолжалось. Тут, как он и говорил, на заводе пожар случился. И надо же, как раз после обеда. Весь цех сгорел. И станки новые уже ставить начали… А Семен, который дядю дразнил, выскочить не успел, в дыму задохнулся. А так больше никто не погиб.
Понятно, что народ переполошился. А как успокоились немного, вспомнили, что дядя Василий говорил. Посчитали – и в самом деле после собрания того ровно месяц прошел. Начальство заводское сразу же решило, что тут дело нечисто, сообщило, куда следует, мол, предполагаем диверсию.
Приехала милиция к нему домой. Дверь в квартиру заперта оказалась. Постучали – никто не отпирает. Соседей расспросили, те уж какой день его не видели. Сломали дверь, заходят. А дядя Василий мертвый на кровати лежит. Из себя страшный, лицо перекошено, будто кричать хотел, да воздуху не хватило, синий весь, окостенел уже, а в руке что-то зажато. Когда руку-то разжали, в ней палочка деревянная, маленькая такая, и пополам переломленная. Так они и не поняли, от чего он помер.
А я так вот думаю. Он сам по себе-то человек добрый был, не хотел, чтоб людям из-за него худо было. Да, видно, ничего поделать не мог. Вот и решил разом от всего избавиться. Для других и себя не пожалел.
Вот такая доля у человека. Кто знает, где смерть ждет, - тетя Паша тяжело вздохнула, но уже через минуту заулыбалась и принялась расспрашивать.

2. Про приворотное зелье
- Ты не женат будешь?
- Нет. Рано еще.
- Правильно. С этим всегда успеешь. Парень ты видный, а девок и так полно. Только ты с девками-то поаккуратней. Здешние, ух, ведьмы, - погрозила она кому-то кулаком, - приворожат, и не заметишь. У нас тут в соседях случай был. Жил парень один молодой. Фамилии не помню, а звали Николаем. Так его тоже одна (я даже имени ее вспоминать не хочу) окрутила, змеюка.
Гулял он с ней долго. Да только либо поссорились, или еще что, а расстались. Только ей уже двадцать пять где-то было, для девки возраст значительный. Вот родня ей и говорит, что, мол, парня-то упускаешь, локти ведь потом кусать будешь. Она в ответ: «так мы с ним вроде бы уже все решили. Как теперь я к нему вернусь?» Тут ее и надоумили.
Раз утром Николай из дома выходит, а у дверей зерно насыпано, будто дорожка. Он парень-то молодой, неопытный – внимания на это не обратил. А только заявляется к нему под вечер его подружка бывшая и просит: «Бабушка из деревни письмо прислала. Пишет, что болеет. Съездить бы надо, а одной как-то не по себе. Может, съездишь со мной за компанию?». Парень и согласился по старой дружбе.
Приехали они в деревню. Бабка эта не такой уж и больной оказалась. И немудрено: старый человек сегодня здоров, а как погода сменится, так его и прихватило. Николай ничего такого и не подумал. Погостили они пару деньков у старухи. А как назад вернулись, через месяц и поженилися. Свадьбу сыграли, все как положено. Никто и не удивился такому. Молодежь – она и есть молодежь. Сегодня разругались, а назавтра помирились.
Год – другой прожили, ребенок родился. Хороший парнишоночек, умный. И меж собой не ссорились. Все вроде бы хорошо. Только стал Николай замечать, что что-то неладное с ним твориться. Он уж к тому времени начальником каким-то сделался. Вот однажды надо было ему по делу в другой город уехать. Он до этого из дому только с семьей уезжал, а так, чтобы из семьи одному – не приходилось. С кем-то с работы своей поехал.
Вот сели в поезд. Расположились. Вот-вот должны тронуться. И вдруг Николая словно клещами кто домой потянул. Не может сдержаться – и все. Поезд поехал. Люди все по местам сидят, разговоры завели. А Николай не в себе: за голову схватился, мечется, никак места себе найти не может. Весь вагон переполошил. До того худо ему стало, что насилу дотерпел до следующей станции. Там сошел с поезда и сразу в больницу. Врач его осмотрел и тоже понять ничего не может: все вроде бы нормально, а человеку плохо, аж стонет. Растерялись в больнице, не знают, что делать. Только Николай вдруг говорит: «Домой я поеду». Те ему: «куда ты такой поедешь?» А он свое: «Домой мне надо!» Отпустили его из больницы. Купил он билет и назад поехал. И надо же, чем ближе к дому подъезжает, тем ему легче. А когда вернулся – совсем все прошло, будто ничего и не было. Он о том, что стряслось ничего жене не сказал, расстраивать не хотел. Только в другой раз опять та же история повторилась. Николай сам на себя непохож стал, ходит какой-то смурной ничего понять не может. Жене его вид тоже не понравился. Она его и спрашивает:
- Ты чего такой невеселый? Или на стороне кого завел, да по ней печалишься?
- Да какое там, на стороне, - отвечает Николай, - я и уехать то от тебя не могу. Как кто клещами назад тянет. И что со мной такое?
А она в ответ засмеялась, да не хорошо так:
- Что, забыл, как мы к бабке моей в деревню ездили? Думаешь, зря?
Понял Николай тогда, что приворожила она его. Ясно, что после этого и жить ему с ней не захотелось.
- Уйду я от тебя, - говорит.
Она в ответ лишь смеется, да зло так. Мол, куда ты денешься, все равно назад вернешься. Плюнул Николай и ушел.
Но только не стало покоя ему с того времени. И на работе все хорошо было, и девки за ним бегали, да только никак не мог он в себя прийти. Все жену вспоминал. Запил с горя – не помогает. Вроде пока пьяный – так отпустит, а как протрезвиться, так прям мочи нет, тянет его к ней. Вот и пил без продыха. А это дело, известно до добра не доводит. Спился в конец, с работы выгнали.
Долго он держался – с год где-то. Но не устоял все ж. Пришел-таки к ней. Она довольна, мол, говорила, что никуда не денешься, вот по-моему и вышло. Промолчал Николай, остался. Она рада, что тот смирился, давай его обхаживать. Он вроде и не противится. Спать легли. А утром она встает – нет Николая нигде. Позвала – не отвечает. Заглянула в ванную. А он там висит. Не захотел, значит, против своего желания с ней жить.
Вот так-то. Ты прежде чем с девками связываться по серьезному, соображай, что к чему, примечай все, - вновь принялась поучать меня тетя Паша. – Я сына своего научила, как себя вести, коли что неладно. Хочешь, я и тебя кое-чему выучу? Пригодиться.
- Не знаю, - пожал я плечами, - получится ли у меня?
- Получится, если сам захочешь. Ты парень умный, я ведь вижу, сразу мне приглянулся.
- А где ваш сын?
- Сидит. По пьянке подрался. Два года дали.
- Что ж он от суда-то не отговорился? – не удержался я.
- Да вот уж и не отговорился, - тетя Паша как-то беспомощно вздохнула.
Чувствовалось, что эта тема ей не приятна.
С грохотом в бытовку вломились остальные. Уставились на меня:
- Ты чего здесь?
- Да вот руку порезал, - я посмотрел на руку.
Это было невероятно, но рана зарубцевалась, покрывшись тонкой кожицей.
- Так как, будешь учиться? – тихо спросила тетя паша, видимо не желая, чтоб нас поняли остальные. Я еще раз взглянул на руку и сказал:
- Буду!
Я еще не знал, что назавтра меня переведут в другое место.
©  lentiy
Объём: 0.35 а.л.    Опубликовано: 07 03 2010    Рейтинг: 10.04    Просмотров: 951    Голосов: 1    Раздел: Фантастика
«Мариина напасть»   Цикл:
Люди сказывают
«Накаркали»  
  Клубная оценка: Нет оценки
    Доминанта: Метасообщество Библиотека (Пространство для публикации произведений любого уровня, не предназначаемых автором для формального критического разбора.)
Добавить отзыв
Джентлькот Дельта09-03-2010 19:08 №1
Джентлькот Дельта
Уснувший
Группа: Passive
Конечно, это просто байка. Вроде всё при ней. Но идея плохо прорисована.
Простонародность речи слегка вычурна, истории тетки меж собой не связаны, тема колдовства плохо выражена. Огромные скачки, мало смысловой нагрузки. Автор хотел попугать читателя? Не удалось. было бы лучше убрать предысторию и конкретно выписывать случаи, не скатываясь до банальности. Было бы интересно увидеть характер тетки. Доработать бы сюжет, включить движение...
Привычка быть лучше... )
J Sunrin09-03-2010 21:03 №2
J Sunrin
Автор
Группа: Passive
Читается легко, на одном дыхании. Слыхала я такие истории от бабушек, читаю с удовольствием. Рассказов-то много, а записанного - мало. Приятный стиль, необычный для нашего времени.

Опечатка:
"то сеется, то сердится,"
http://sunrin.livejournal.com
Добавить отзыв
Логин:
Пароль:

Если Вы не зарегистрированы на сайте, Вы можете оставить анонимный отзыв. Для этого просто оставьте поля, расположенные выше, пустыми и введите число, расположенное ниже:
Код защиты от ботов:   

   
Сейчас на сайте:
 Никого нет
Яндекс цитирования
Обратная связьСсылкиИдея, Сайт © 2004—2014 Алари • Страничка: 0.04 сек / 33 •